Меня внезапно осенило! Пивовар - это проект ФСБ по поднятию патриотического духа россиян в условиях политико-экономической войны США против России. Так тонко подставлять и разрушать ореол либерастов можно только после специальных тренингов, разработанных спецслужбами.
Возможен конечно второй вариант, что пивовар искренне верит во всё сказанное, но тогда каким глупым нужно быть.

6 марта 2015 в 09:34 George пишет:
G> Меня внезапно осенило! Пивовар - это проект ФСБ
G> по поднятию патриотического духа россиян в
G> условиях политико-экономической войны США против
G> России. Так тонко подставлять и разрушать ореол
G> либерастов можно только после специальных
G> тренингов, разработанных спецслужбами.
G> Возможен конечно второй вариант, что пивовар
G> искренне верит во всё сказанное, но тогда каким
G> глупым нужно быть.

Если чо могу уступить свой ник!

6 марта 2015 в 15:05 Умный пишет:
У> Если чо могу уступить свой ник!

Меня окрыляет уже одно только предложение )

Песня о буревестнике

Вадим Седов

...Тоталитарный измельчал Режим,
Ослабленный приемом Грубой Пищи,
А мы, мой друг, мы - счастия не ищем,
Хоть, впрочем, - не от счастия бежим...
...Нам снится сон, как пенятся валы
В девятый день Всемирного Потопа,
Гора Синай в предместьях Конотопа
Меж них стоит, достойна похвалы.
В Горе Синай проделан узкий лаз,
Доступный зренью лишь немногих Зрячих,
Там - глупый Пингвин робко Душу прячет,
А Тело - выставляет напоказ...
Златою цепью в тридцать три звена
Как Прометей, прикован Пингвин бедный,
И Труб Иерихонских Гром Победный
Ему не возвещает ни рожна.
Он твердо знает Горестный Удел -
- Земную Жизнь пройдя до половины,
Быть Жертвою бесправной и безвинной
В Родном Краю, где правит Беспредел,
Где Медный Всадник мчит без головы,
Одновременно страшен и бесстрашен,
И Злые Волны Сумрачной Невы
Уносят от Евгения Парашу...
...А над Горою в Темной Вышине
Летает Баснословных Лет ровесник -
Посланец Неба, Гордый Буревестник,
Подобный Черной Молнии вполне.
Ему не страшны Шилка и Вилюй,
Ему чужды Гражданския Свободы,
И за Бесцельно Прожитые Годы
Ему не больно, сколь в него не плюй.
Он вечно пьян, он курит Беломор,
Костистый Клюв он в Пингвина вонзает,
И Жирну Печень Пингвину терзает,
На все мольбы бросая: "Nevermore!"...
...И в облаках, рыгая, как лакей,
Он гордо реет, а быть может, роет,
И Бурю с Мглою Злобным Матом кроет -
- Видать забыл, что Буря есть o'key...

ТЕНЬ.(баллада)

Так умер Шибанов,стремянный.
А. К. Толстой

Страшна не сама по себе хренотень
В российских редеющих кущах,
Но то, что ложится зловонная тень
На восемь веков предыдущих,
С их русской идеей про русский Эдем,
С их вечной Вандеей, владеющей всем,
Со всеми мечтами и снами,
Которые кончились нами.

На карту поставлены реки, леса,
Просторы с ветрами, полями,
История вся и поэзия вся —
Никак не уйти в пополаме!
Под знамя поставлены Пушкин, Колчак,
Романовы, Сталин и старший Собчак,
И жертвы, и те, что пытали,
Скрываются в общем портале.

Не сам ли Державин, державен и хвор,
Был предан престолу без лести?
Не Пушкин ли молвил, что все это спор
Славян меж собой — и не лезьте?
Не Сталин ли нам возвратил РПЦ?
Не Жуков ли с нами во вражьем кольце?
Под ними трещащая льдина,
На ней они все заедино.

…У нации тоже случается рак —
Поистине худший из раков;
Стоял у истоков его не дурак,
А чинный мыслитель Аксаков.
Языков, Самарин, Попов, Хомяков
Писали на лучшем из всех языков —
Не их ли ветвистые фразы
Пустили в него метастазы?

Все было — и Грозный, и глад, и Бирон,
И пытки, и бунты с коммуной,
Но вызовы, лезшие с разных сторон,
Сжирались системой иммунной.
Но время себя ухватило за хвост,
А клетки решили, что рак — это рост,
И все накрывается крепкой,
Рехнувшейся раковой клеткой.

Историю русскую, выскажем вслух,
Венчает не птица, а крыса.
Так дух нибелунгов и Шиллера дух
Когда-то нацизмом накрылся,
Легенда о Фаусте так умерла
В тени хакенкройца, под сенью орла,
И фюрером кончился Дюрер,
И Лютер от этого умер.

Ужасен злодей, но ужасней дебил,
Парашливый пафос острожный.
Хоть Пушкина Сталин еще не добил —
Теперь его шансы ничтожны.
Чего там — и Тютчев, и Блок, и Толстой
По полной вложились в текущий отстой,
А Федор Михалыч особо —
Такая в нем буйствует злоба.

Тут все состояло из двух половин —
Из ангелов и негодяев;
Читались, допустим, не только Ильин,
Но также и Франк, и Бердяев;
Однако в процессе стремленья на дно
Все эти тенденции слиплись в одно,
А жажда покоя и воли
Сегодня свелась к «Мотороле».

Глядишь ли в окно на весенний пейзаж:
Он скалится алчно и подло.
Сквозь крымскую даль проступает «крымнаш»,
И море предательством полно.
Услышу ли поезд в ночи, например, —
А поезд стучит: ДНР! ЛНР!
Вот так побеседуешь с немцем —
А в нем проступает Освенцим.

Люблю амфибрахий, державный разбег!
Сама набегает цитата:
Как ныне сбирается вещий Олег —
Та-та-та, та-та-та, та-та-та.
— Куда ты ведешь нас? Не видно ни зги!
Шибанов молчал из пронзенной ноги.
Случайно средь шумного бала
Шипя между тем выползала...

Пространство, родство, большинство, торжество,
Горючая жидкость и рухлядь…
Но что нам останется после того,
Как эта конструкция рухнет?
Как только эпоха свершит самосуд,
Название «русский» к чему отнесут?
Ведь все эти рожи, о Боже, —
Развитье традиции тоже?

…Как только рассеялся черный туман,
Тогда, в назиданье внучатам,
Остатки спасти вознамерился Манн,
И «Фаустус» был напечатан.
По правде сказать — ничего он не спас:
Остался от фауста ржавый каркас.
В преддверьи последнего часа
У нас уже нет и каркаса.

Вот в это уперлись слова и дела
Искателей правды и света.
Победа — их общей победой была,
И общим вот этим — вот это.
Меня утешает лишь то, что иду
Ко дну в этом общем бескрайнем ряду,
Где все как в наброске любимом —
Россия кончается Крымом.

Автор: Дмитрий Быков

Как только пивоваров-Зильбертрудов перестают бить, они начинают учить русских жизни, за что их снова бьют, а ещё считают себя умными.

БРАЧНОЕ

Вот говорят, что нынче в браке нельзя прожить пятнадцать лет, а я скажу, что это враки, и повторю, что это бред. Я сам, скажу не для пиару, у нас, среди родных полей одну такую знаю пару. Как раз справляют юбилей.

Давно, в эпоху криминала и безвозмездного труда, она его не выбирала. И разве выбор был тогда? Толпилось много швали всякой, но их сосватал хитрый жид. Сказали ей: живи, не вякай… И ничего, и стала жить. Ей ни в одном минувшем браке, коль их свести в один коллаж, протесты, выборы и вяки не дозволялись. Но жила ж! Не занимать ей чувства долга. Пускай шпион, пускай фискал… Хотя что это так надолго — тогда и он не допускал. Но был же муж и с бОльшим стажем, хоть так бивал ее порой! — и был при этом, прямо скажем, не бог, не царь и не герой.

Короче, жили-поживали. На елке фрукты не растут. Жид пострадал — но между нами: когда жида жалели тут? Развод? — не стоит и пытаться. Пятнадцать лет умчались прочь, а как он смог, что вот, пятнадцать, — так что тут, собственно, не смочь? Сначала он, привычно хмурый, всегда как будто с похмела, ее такою сделал дурой, какой и в детстве не была. Меню без сахара и соли, цензурный телик, мертвый дом; потом со всеми перессорил, потом внушил, что ад кругом: смотреть опасно даже в окна, а выйти — просто не моги, поскольку холодно, и мокро, и под любым кустом враги. Она погрязла в этом бреде, забилась в тесную кровать, уже трясутся все соседи (пускай от смеха — но плевать), он ей дает одну газету, сам принося ее в альков; приставил к ванне и клозету отряд своих силовиков; а так как он не любит спора и к конкурентам не привык — он ей внушил довольно скоро, что без него придет кирдык. Кирдык таится под кустами, стучится в мирное жилье, он ядовитыми устами приникнет к прелестям ее. Она, как пойманная птица под сенью черного платка, молчит, и воздуха страшится, и видит призрак кирдыка, спешит в припадке ностальгии детей вторично окрестить, а что мужчины есть другие — не может даже допустить. Простой рецепт — чего же лучше? Поставь бойцов на рубежи, заткни жене глаза и уши, саму для верности свяжи, внуши, что яростные псаки за дверью топчутся в крови, — и в гармоничном этом браке хоть девяносто лет живи!

Но юбилей какой-то странный, его б я праздновать не стал: его зовут хрустальной свадьбой, дарить положено хрусталь, но в том и главная загвоздка. Что подарить в счастливый дом? Хрусталь же символ блеска, лоска, но также хрупкости притом. Пятнадцать лет — такое дело, сюрприз для пафосных мужчин: все прочно, да, — но надоело, и может треснуть без причин. И чтоб устроить без помарок банкет поистине крутой — надежней отложить подарок до свадьбы, скажем, золотой: случалось, мы и дольше ждали. Чего там, тридцать с лишним лет!

Он — доживет.

Она — едва ли.

Я, слава Богу, точно нет.

Автор: Дмитрий Быков

Мне кажется, преемник налицо. Ты этого хотел, как говорится. История — такое колесо, что Коба тоже должен повториться. Никто другой не сможет нас спасти от наших нравов, явственно гаремных. У этого героя два пути: один — исчезнуть, а другой — преемник. Исчезнуть он не может. Без него всем нашим раздобревшим и бесхвостым, что нынче составляют большинство, придется вслух рыдать по девяностым.

Его уже сейчас, Россия-мать, ни власти, ни борцы из прочих станов не могут тут по имени назвать. Давай считать, что это Залдостанов? Врывается в Европу, как в альков, питает страсть к начальственным иконам — но, кажется, своих «Ночных волков» пока еще не ставит над законом, он лишь Берлин намерен покорить... Какая тут случилась перестройка! Из тех, о ком возможно говорить, осталась Леся Рябцева, и только.

Пора уже, действительно, нажать. Кого тут дружно примут — не его ли? Он говорит, что всех пора сажать, но все сочтут, что это признак воли. Дела в стране безмерно хороши, но в целом недвусмысленно паршивы. Ты скажешь, за него бы не пошли голосовать? Да как еще пошли бы! Погонит русофобов на убой... Донос, расстрел — мы любим эти жанры! Сегодня мир смеется над тобой, Отечество, — а тут бы задрожал бы. О, как бы тут прибавилось могил! Разделали бы всех, как черепаху. Я думаю, что никакой ИГИЛ на мир не нагонял такого страху. А нынешний позор и произвол — поверить нелегко, но на пари вот! — в историю бы запросто вошел как мирный, упоительный период. И кто еще — проверил на себе — подверг бы нас волшебным превращеньям, заставив зарыдать по ФСБ, по ВВП и прочим сокращеньям? По-моему, и сравнивать смешно. Уже он упражнялся в этом стиле. Такое сокращенье бы пошло, что полстраны бы точно сократили.

Другое населенье не поймет, а нашему террор — увеселенье; и сразу приподнялся бы доход и ВВП на душу населенья!

Прокуратура тоже зажралась, ища врага в «Тангейзере» ли, в тверке ль... А как бы задрожала эта ...азь, весь этот Пентагон, вся эта Меркель! А рейтинги? Представить сладко мне. Культура бы цвела, как амариллис, на улицах порядок, как... Не-не, без собственных имен, договорились?


Преемник есть. Не спорьте. Это так. Пора нам провариться в этом тигле — и внутренний, и даже внешний враг такого бы эффекта не достигли. Есть логика. По ней уже ему маячил будто пост премьер-министра...

Да я и сам одобрю и пойму.

По крайней мере, это будет быстро.

Автор: Дмитрий Быков

ОТКРЫТЫМ ТЕКСТОМ
Вот думал Гитлер, что успешно свяжет своих земель разрозненную рать, — и весь народ ему спасибо скажет и будет это вечно повторять, поскольку если нация закисла и села на предсказанную мель, не надо ей искать другого смысла, как только собирание земель. Что факельные шествия и марши сильней любых законов и святынь; что можно всех сплотить в едином фарше — лишь образ нацпредателя подкинь; что если упразднить свободу слова — твоей не поколеблют правоты, а обвини в своих грехах другого — и станет он садистом, а не ты. Он утверждал при этом, что славяне — давно рабы, и слава их — в былом (он, собственно, открытыми словами делился этим мненьем за столом); он вовсе не усматривал преграды в народе русском, выбитом на треть, — он полагал, что все там будут рады захватчиков восторженно терпеть. Вполне серьезно (он утратил юмор) считал себя Господнею рукой. Есть фюрер — есть и нация, он думал, а нету — нет и нации такой. Но воины советского гражданства устроили ему такой финал, что он узнал, как сильно заблуждался и как он в людях мало понимал. С тех пор минуло семь десятилетий, но так страна была вразумлена, что резко начинает тяжелеть ей, когда припомнит фюрера она.

Вот думал Геббельс: стоит на полгода все СМИ ему отдать (а год — верней), — из самого культурного народа он сделает разнузданных свиней. А если подпустить публичных казней (химера-совесть больше не болит)... Чем больше ложь, тем верят безотказней; чем громче ложь, тем крепче монолит! Не думайте подробно объясняться. Внушайте дуракам со всех сторон, что миром управляют англосаксы (Америка — их главный бастион). В искусстве нету места извращенцам. Кто модернист, тот, в сущности, еврей. А если вам не нравится Освенцим, то вы враги немецких матерей. Но семь тому назад десятилетий — урок эпохи прост и объясним — весь этот рейх, что назывался третий, пошел на дно, и Геббельс вместе с ним, хоть своего нередко добивался и выглядел талантливым порой, как про него однажды отзывался другой достигший многого герой.

Вот думал Штрайхер, что его не тронут, когда придет заслуженный провал: другие боссы нации утонут, а он же никого не убивал! Он, ничего дурного не содеяв, присядет, может быть, на пару лет, — он просто призывал мочить евреев, но это же свобода слова, нет? Он действовал правительству в угоду, он был сопротивляться не готов, он попросту транслировал народу известия! Из тыла и с фронтов! За что теперь он должен быть повешен и людоедом признан на века — хотя известно всем, что он помешан, как всякий журналист «Штурмовика»? Он журналист, пропагандист, и баста! Но объяснил международный суд, что он довольно сильно ошибался и эти аргументы не спасут.

Законы жизни грозны и жестоки, равно платить рабу и главарю — и нечего отыскивать намеки, я все открытым текстом говорю. Моя страна разделалась с фашизмом, и не за то на фронте был мой дед, чтобы фашизма этого франшизам тут кто-нибудь включал зеленый свет. При нас, как прежде, память и надежда. Да здравствует Победа на века — та, что была, и та, что неизбежна, хотя еще изрядно далека.

Автор: Дмитрий Быков

Д.Быкову! "Я другой такой страны не знаю, где так вольно, дышит - человек!"